Готовится к изданию новая книга козельского духовного краеведа Зои Михайловны Афанасьевой

"Я отраду нашёл у Креста Твоего..."

Предисловие


… Все началось еще задолго до окончательного и полного разорения и опустошения обители. В «Летописи» оптинского Иоанно-Предтеченского скита, в записи под 19 ноября 1917 года сообщалось, что «народные комиссары» издали указ о передаче крестьянам монастырских угодий – захват земель благословенной российской обители стал первоочередным делом соседствующих с нею, по хуторам и селам, теперь уже «вольных» землепашцев. Монастырская хозяйственная дача под Болховом, вместе с содержавшимся там скотом, также была захвачена мужиками. Грабительская «экспроприация» продолжалась. И уже 26 декабря 1917 года скитская «Летопись» подробно сообщала о новом беззаконии:
«Курскую монастырскую дачу постигла та же участь, что и болховскую. Сельский волостной комитет той местности захватил в свои руки владение ею со всем ее имуществом. Монастырская братия удалена оттуда. Для обследования дела на дачу был командирован от монастыря иеромонах Гавриил, но эта миссия успеха не имела – посланный не был даже и допущен в свое владение. Этим печальным фактом мы заканчиваем скитскую «Летопись» этого печального года. Подобное правонарушение, еще так недавно казавшееся почти невозможным, ныне уже заурядное явление и может быть признано характерным для истекшего года. В новом же году это беззаконие, нужно ожидать, будет уже вполне законным, так как почти несомненно, что от монастырей, а может быть, и церквей уже волею Учредительного собрания будут отобраны не только земля, лесные и луговые угодья, но и капиталы».

Скитский летописец о. Никон (Беляев), будущий изгнанник и исповедник, вполне трезво сориентировался в надвигающихся событиях, которые вот-вот развернутся в новом, еще более печальном, 1919 году. В одном из номеров журнала «Революция и Церковь», в подрубрике «Ликвидация черных гнезд» появилось официальное сообщение о закрытии Оптиной Пустыни. Древнейшая российская святыня сразу же попадает не только под прицел «свободных» мародеров, но и в поле зрения вполне просвещенного Отдела по делам музеев и охране памятников искусства и старины Наркомпроса РСФСР. В Оптину собирается с деловым визитом наркомпросовский эксперт, известный московский филолог и библиограф Н. П. Киселев, которому предстояло на месте определить «культурную ценность» закрываемого монастыря и целесообразность обращения его в музей.
Павел Александрович Флоренский (о. Павел – у которого впереди свое, соловецкое, священномученичество), как компетентный соработник (в то время) т. Киселева, предваряет его оптинскую миссию отправленным ему письмом: «… Сохранение Оптиной Пустыни от разгрома отнюдь нельзя рассматривать как сохранение одного, хотя и очень хорошего монастыря. Оптина – отличный памятник 20-х годов [XIX века], она – богатый архив высокоценных документов по истории русского просвещения, наконец, она – духовная санатория многих израненных душ. Конечно, охранить ее с этих сторон – долг просвещенного человека…»

Посылая эти напутственные строки оптинскому эмиссару, П. А. Флоренский едва ли представлял себе тогда, что они окажутся, по слову уже нашего современника, «своего рода эпитафией Оптиной». Пройдет всего лишь несколько лет, и на месте «отличного памятника»  будут стоять печальные необитаемые руины (чуть позже «населенные» сельхозтехникой), безмолвно свидетельствующие о том, что «завязь Новой Культуры»  постреволюционной поры так и не состоялась на этом святом, но оскверненном месте. Ни созданная здесь сельскохозяйственная артель, ни музей, унаследовавший историческое название былого монастыря, ни какие-либо другие формы его «преобразования» так и не привились к надмирному (и не от века сего!) древу благодатной старческой обители, а что касается упомянутой Флоренским «духовной санатории», то и она подверглась переориентации: в оптинском скиту был создан «дом отдыха» для утружденных пролетариев – но и это ненадолго. Священные оптинские руины словно затаились в своем сокровенном «небытии» – в ожидании того непременного часа, когда наступит черед собирать камни.
И бледный свет согнувшейся свечи…
Мятежное! Смирись и замолчи,
И верь, и верь обещанному снами.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Каталог Православное Христианство.Ру

© "Линия Билибина"